"Да будь я и негром преклонных годов,
и то без унынья и лени
я русский бы выучил только за то,
что им разговаривал Ленин"
(Владимир Владимирович)
Шло золотое студенческое время, пришедшееся у меня на период брежневского застоя. В джинсах тогда в ресторан не пускали (даже если бы они и были). Впрочем, и желания ходить в советские рестораны не было никакого (даже если бы деньги и были). Живя под девизом «первым делом - самолёты», я активно занимался спортом, мучая свой организм ежедневными тренировками, иногда и по 2 раза в день. Ночью вскакивал от мускульных судорог.
Помимо этого безумно увлекался рок-музыкой и как «производное» – английским языком. Как объяснить «теперешним», какие чувства охватывала меня, когда в руки попадал альбом, скажем, «Rubber Soul» или рок-опера „Jesus Christ Superstar“? Каждый такой альбом стоил больше тогдашней студенческой стипендии. Но хватало всего нескольких пластинок на весь ЛПИ (Ленинградский Питомник Идиотов), чтобы осчастливить музыкой почти всех заражённых рок-бациллой. Менялись они ежедневно. Иногда их давали только на 3-4 часа, чтобы «не запилили».
Практически все стоявшие на пластинке латинские буквы и даже цифры подлежали копированию в одну из многочисленных тетрадок с названиями и текстами песен. Эти тетрадки сохранились у меня до сих пор. Я их даже сюда в СН привёз - для ностальгических воспоминаний и как свидетельство тогдашней моей англо-рок-мании. Разбуди меня тогда кто-нибудь среди ночи и спроси, из какого альбома и кем написана „Penny Lane“ (к примеру), промашка была бы исключена. Разве что удивление – мол, сам не знаешь что ли?
Однажды мне выпало большое счастье - получил на целую неделю вкладыш со всеми текстами из JCS. Моя мама, всю жизнь просидевшая за «сверхсекретными проектами», собственноручно переписала мне, балбесу своим каллиграфическим почерком всю рок-оперу, не понимая при этом ни слова. В рабочее время, разумеется, от чего обороноспособность отчизны резко пошатнулась. Пытаюсь понять - что заставило её пойти на этот подвиг? Переписал бы я сам для своего сына, скажем, карело-финский эпос «Калевала» на языке оригинала, если бы он меня об этом очень попросил? А ведь я даже и не очень-то и просил. Думаю, что помимо материнской любви мамой двигало желание, чтобы её единственный сын хотя бы часть высвободившегося времени уделил учёбе. Ведь „first things first“. Какие, к чёрту, сопромат и теормех, если текстовки JCS ещё не переписаны?!
До сих пор могу пропеть наизусть около половины арий из JCS, включая арию Раскольникова: „Must die, must die, старуха must die“. За вокал не ручаюсь, но за текст – вполне. Мог бы даже работать суфлёром без бумажки, да вот только не ставят JCS уже давно. Один раз даже горланил под гитару на концерте самодеятельности на весь студенческий лагерь арию Иуды: „Listen, Jesus, do you care for your race? Don't you see we must keep in our place?“. Спятил наверно. То ли мой «прононс» был тогда ещё не аутентичен, то ли замполит был в благодушном настроении, но из студенческого лагеря в какой-нибудь другой меня не переправили. Наверно решили не связываться с ненормальным. Впрочем, времена были относительно либеральные.
Я до сих пор точно помню из репертуара каких рок-групп были почерпнуты новые для меня английские слова и словосочетания. Например, “wisard” – это из Uriah Heep, „crusify” - (очевидно) из „Jesus Christ Superstar“, “racoon“ и „walrus“ – из Beatles, „it’s all over now“ – из Rolling Stones, „thick as a brick“ – из Jethro Tull и т.д.
Расширялся не только словарный, но и идиоматический запас. Купив себе соответствующий словарь, я регулярно открывал его на произвольно выбранной странице и разучивал очередной шедевр. Помню, мне очень нравилось выражение „to drink like a fish“ (о пьянице). Гораздо нагляднее нашего «пьёт, как сапожник» (почему не водопроводчик или офицер СА?). Уже позже, in USA мои американские друзья вздрагивали и потешались над моими (вернее их собственными) почерпнутыми из того словаря выражениями. «Что ты сейчас сказал? Где ты такое услышал?» - спрашивали меня. «Как где? Это же ваши идиомы» - озадаченно отвечал я. Впрочем, я быстро сообразил, что многие американцы приземлили британский английский почти к уровню людоедки Эллочки, и перестал щеголять своими познаниями, вняв предостережению, что идиомы полезно знать, но активно употреблять не носителю языка не рекомендуется. Теперь-то я уже не удивляюсь, когда вижу в переводных (на немецкий) книжках: «перевод с американского».
Несмотря на все усилия, некоторые «роковые» выражения никак не поддавались расшифровке при помощи словаря. Не помогал ни Мюллер, ни даже Гальперин. Не помогал даже добытый с превеликим трудом словарь американского сленга, не без риска переснятый на ксероксе (за множительными устройствами бдительно следил КГБ). Что кроется за таинственной строчкой «happiness is a warm gun» (Beatles), приходилось догадываться самому или же прояснять у таких же фанатов.
То, что расшифровывать удавалось далеко не всё, было неудивительно. Скорее можно было удивляться тому, что не зная культурной «подложки» по ту сторону железного занавеса (ЖЗ), удалось расшифровать довольно многое. Лишь годы спустя, не без «чувства глубокого удовлетворения» я узнал, что и по эту сторону ЖЗ многие не могли однозначно интерпретировать популярные тогда строчки. В этой связи вспоминается ответ В. Высоцкого на вопрос «что Вы хотели этим сказать?». «Что хотел, то и сказал» - ответил он. Как теперь узнать, что имел в виду Paul McCartney своим “Why don’t we do it on the Road”? Может быть просто «эпатировал» публику, как теперь стало модно говорить.
Ходили и забавные «переводы», например:
Ten Years After - «тени из Автово» (район на Юго-Западе Питера)
Simon & Garfunkel – „Саня Галю fuckнул“ (пардон)
Led Zeppelin - «лёд запилен» и т.д.
Одному моему приятелю очень нравилась песня, которую он называл «Крыша». Имелось в виду „My sweet Lord“, мелодию которой George Harrison якобы позаимствовал у кого-то, «сплагиатил» то бишь. При чём здесь крыша? Да просто это то, что моему приятелю слышалось вместо многократно повторяемого „Кришна, Кришна“.
Были и другие, подчас странные аналогии. Например, во время спортивных сборов юношеской сборной Лёнинграда мы постоянно крутили только что появившуюся тогда запись „Concert for the Bangladesh“. По чьему-то «почину» Bangladesh трансформировалась у нас в слово-заменитель для «туалет». Русский язык и так богат по этой части: сортир, уборная, гальюн, «00», трест... Мы были горды тем, что обогатили его ещё одной находкой. «Идём на тренировку» - говорил один. «Сейчас, только в Бангладеш схожу» - был типичный ответ.
Помню, как ещё в школе был поражён грамматической «неправильностью» знаменитой „Satisfaction“. Только учительница объяснила нам, что в английском языке нет двойного отрицания, как Mick Jagger тут же «опроверг» её своим „I can't get no satisfaction“. И что интересно – Джаггеру я поверил безоговорочно.
Позже услышал мнение другой учительницы английского языка. Мол, если уж пользоваться этой рок-методикой, то лучше всего подходит ABBA. И действительно, отшлифованное «среднеевропейское» произношение этих шведов звучит понятно, не вычурно и лишено всяких там британских или американских «закидонов». Только вот стояла ABBA в моём списке намного ниже, чем Yes, Jethro Tull, Fleetwood Mac, Deep Purple, Frank Zappa или CCR, хотя и выше, чем повсеместно презираемый тогдашними любителями рока «певец женских общежитий» Demis Roussos. Тем не менее, за рок-музыку ABBA не принималась – так, «попса».
Кроме того, пластинки и плакаты тогдашних рок-идолов переснимались отечественным фотоаппаратом «Зенит», плёнка проявлялась, и я залезал на несколько часов в ванную комнату. Нет, не помыться (тогда я этим ещё не злоупотреблял), а фотографии напечатать. Обычная лампочка менялась на красную и заседание начиналось...
Пару раз печатал даже цветные фото, что по тем временам было связано с немалыми временными, денежными и нервными затратами. К обычным двум ванночкам добавлялись другие, для каждой ванночки был необходим свой термометр (строгий температурный режим, понимаешь), перчатки (советские реактивы – самые «реактивные» в мире) и т.п. Короче, то ещё было удовольствие. Зато уж когда «фэйсы» рок-идолов п(р)оявлялись в цвете, душа пела (на разные голоса, но неизменно по-английски). «Шосткинские» цвета оставляли желать лучшего, но у друзей-приятелей и такого не было...
Фотографии вывешивались на самом парадном месте. Там, где у не подверженных рок-мании висели иконы или фото близких людей, у меня висели Beatles, Janis Joplin, Slade, Mark Bolan и т.д. Хотя никакого противоречия тут не было, ведь они и были тогда для меня одновременно и «святыми», и «близкими людьми».
Недавно на форуме «Говорим по-русски» радиостанции «Эхо Москвы» один весьма уважаемый мною оппонент вскользь обронил: «Никогда не понимал, чем Битлы так привлекательны, особенно в раннем периоде». Другой вторил ему: «Их популярность - грамотная раскрутка, затем попадание в бунтарскую струю, да ещё дефицит, да ореол полузапретности (Леннон типа диссидент)». Меня чуть Кондратий не хватил. Подавив гнев, написал свой ответ.
Помню, как «доставал» своими вопросами одну натуральную англичанку (из Англии!), преподававшую тогда английскую филологию в питерском университете. Например, что кроется под названием „Wind and Wuthering“? Никаких других ассоциаций, кроме „Wuthering Heights“ у нeё не было. Нет, отвечаю, я не про роман Emily Bronte, а про группу Genesis. «А это ещё кто такие?» - ответила она вопросом на вопрос. Немая сцена, занавес. Тут надо заметить, что тогда я ещё надеялся найти ответы, если не на все, то почти на все вопросы.
На эти семинары в ЛГУ я ездил после работы, и вход на них тогда был свободным. В аудитории сидело лишь несколько студентов со скучающим взором и я – с горящими от возбуждения глазами. Возбуждался я, конечно, не на саму эту англичанку, а на возможность безнаказанно прослушивать её лекции. Ведь для студентов это была «обязаловка», а для меня – любимое хобби. Странно, но никто никогда так и не спросил меня, как я оказался в этой аудитории в узком кругу студентов. Наверно, все (включая саму англичанку) подумали, что «так надо»©.
Всё-таки чем была «хороша» советская система? Нередко можно было пройти туда, куда не полагалось и (с)делать то, что не допускалось, многозначительно намекнув на то, что «так надо». Мол, свои «красные корочки» я показываю не всякому, но напрашиваться на них не советую. Впрочем, таким откровенным блефом я пользовался редко. Чаще мои оппоненты «додумывали» ситуацию сами, я же их просто «не разочаровывал».
Помнится, однажды буквально за рукав «отловил» на Невском двух североирландских студентов, которые наверняка подумали, что я им предложу поменять фунты на рубли по выгодному курсу или же прямо тут с них джинсы снимать буду. Но мне всего лишь хотелось попеть с «носителями языка» что-нибудь из рок-классики. Притащив их своему к жившему в центре города приятелю и налив всем по стакану кефира, я запел что-то из Beatles. К моему удивлению они не подхватили. «Неужели так фальшиво пою, что даже и подпевать противно?» - подумалось мне. Какого же было моё изумление, когда оказалось, что против Beatles студенты из Белфаста ничего не имели, просто слов не знали! В это было невозможно поверить. Может быть, мне попались как раз те самые 2 североирландских студента, попавшие в книгу рекордов Гиннеса, из-за того, что не знают наизусть хотя бы 20 песен Beatles? Тогда мне казалось, что их знает любой советский алкаш. Просто у алкашей «прононс» не ливерпульский...
Вообще жил я тогда во многом в своём собственном мире. На первый взгляд – обычный «совок», спортсмен, не пьёт и не курит, родственников за Бугром не имеет, с 5-м пунктом всё в порядке. Хоть рекомендацию в Партию давай. Мне её и давали, еле отшутился – мол, не дозрел ещё, вот выполню повышенные соц. обязательства, тогда и ... Внутри же меня бурлила своя жизнь. Не то, чтобы я «маскировался», в те времена в этом не было никакой необходимости. Можно было вполне открыто практиковать свои отнюдь не коммунистические хобби, ни от кого не скрываясь. Пока ходишь на обязательные к прослушиванию политинформации, ездишь в колхоз убирать свёклу и не лезешь на трибуну рассказывать антисоветские анекдоты, никому не было никакого дела, чем ты на самом деле живёшь. Низкий поклон за это тогдашним Партии и Правительству, окончательно отпустившим к тому времени узды.
Невозможно вернуть ту одержимую увлечённость рок-музыкой. Да и надо ли? В чисто практическом плане она явилась мощнейшим катализатором серьёзного изучения английского языка, всё больше затягивавшего меня уже и помимо рок-музыки. Создав себе неплохой языковой «рОковый» (или «роковОй»?) запас, я перешёл к прослушиванию «вражьих голосов» на языке оригинала, благо глушились только русские службы забугорных радиостанций.
Больше всего слушал „BBC World Service“ и „The Voice of America“, хотя не пренебрегал и “Radio Sweden“, “RFI“ и даже „Radio Moscow World Service“. Кстати, именно по „RMWS“ я впервые услышал «официальные», а не подпольные записи «Машины Времени». По качеству звучания «вражьи голоса» на английском вряд ли уступали «Маяку». Собственно они и были для меня жизненным маяком – радио я выключал, только уходя из дома. Что передавали по настоящему «Маяку», я знал только приблизительно. Если не слушал «голоса» осознанно, то они журчали на заднем плане.
До сих пор уверен, что это наилучший способ погружения в язык. Ведь сколько можно просидеть над учебником? Два-три часа в день, не более. Конечно, над ним можно сидеть и весь день, но эффективность – сами понимаете какая, не говоря уже про скуку, навеваемую любым учебником. А так изучаемый язык бубнит на заднем плане практически постоянно. Иногда прислушиваешься, но чаще «вода камень точит», капая на мозги и откладываясь где-то в подкорке. Вопрос только в том, как всё это оттуда вынуть. Но было бы, что вынимать, а средства «выема» всегда найдутся. Вот у Остапа было... Впрочем, я отвлекаюсь.
Мне до сих пор не понятно, как этот радио- и рок-дурдом выносили мои родители. Удивительно, что не настучали соседи – очевидно, тоже были уверены, что «так надо». А ведь когда я залезал в ванную комнату (на этот раз помыться) и включал на полную громкость свой VEF с расширенным диапазоном принимаемых частот (помог знакомый радиолюбитель), не услышать наглый британско-американский прононс мог разве что глухой сосед. «Банный» урок английского языка шёл по всему «косяку» до 12-го этажа.
Поначалу понимать радиопередачи «на языке оригинала» было трудно. Особенно это касалось BBC (на VOA я расслаблялся), но постепенно «процесс пошёл». Я даже неоднократно пассивно участвовал в викторине «The Brain of Britain» (предвестница передачи «Who wants to be a millionaire»). Был несказанно горд, когда находил ответ там, где пасовали 4 «башковитых» британца. К моему немалому удивлению случалось это не так уж редко и отнюдь не всегда на «русских» вопросах. Некоторые радиопередачи («радиоперехват») я записывал на магнитофон, чтобы позже попытаться уловить пропущенное или недопонятое. Даже писал в специально отведённую тетрадку их «расшифровки». Но сам на связь с «Центром» до поры до времени не выходил...
Помимо чисто языковой практики многолетние прослушивания «вражьих голосов» значительно расширили мой кругозор, причём отнюдь не только «западный». Они дали мне и ту американскую раскрепощённость, напрочь отсутствовавшей в окружавших меня соотечественниках. У большинства из них были развязность и цинизм, а это «две большие разницы», тут и в Одессу ездить не надо.
Оглядываясь назад, думаю, что в то время вполне мог бы быть зачислен экстерном курс эдак на 4-й университета по специальности «английский язык». Имея (до сих пор) большие пробелы в грамматике, по части разговорной лексики я отнюдь не уступал даже кое-кому из уже закончивших языковые ВУЗы, в чём неоднократно убеждался на практике. Вообще, из всех встречавшихся мне соотечественников-англоманов самыми «продвинутыми» были как раз любители. Оно и не удивительно – советская высшая школа могла отбить любовь к своему предмету у любого фаната.
Наибольшее впечатление произвели на меня два «любителя» (всем бы профессионалам быть такими любителями). Как оказалось позже, они оба тогда дублировали фильмы с английского для видео. Первый («велосипедист») был просто экстра класса! С хорошо поставленным прононсом и способностью молниеносно переключаться с английского на американский. К другому я поначалу относился несколько скептично, но как оказалось, зря – несмотря на свой слабоватый прононс, он мог ухватывать практически всё, что произносил на экране, например, Cary Grant. На это не был способен даже один мой тогдашний американский знакомый-киноман. Это заставляло на время забыть низкие «моральные качества» эксперта-переводчика, неоднократно «кидавшего» меня в вопросах оплаты. Я сделал для него (практически бесплатно) подстрочник 5-ти фильмов. Самой большой и интересной работой была „North by Northwest“, Alfred Hitchcock. Сколько из моего подстрочника потом попало в окончательный вариант, я так никогда и не проверил, хотя черновики той работы где-то так ещё и хранятся у моих родителей в Питере.
Мои друзья и знакомые удивлялись – уж не хочешь ли ты податься в переводчики? Переводчиком я хотел стать меньше всего. Для меня переводчик всегда был сродни диктору - вроде бы у всех на виду и на первый взгляд – уважаемая личность, вся страна знает. Но ведь диктор зачитывает («озвучивает», как теперь говорят) чужие мысли (в СССР чаще - их отсутствие). Мне же всегда хотелось озвучивать свои собственные.
И вот несколько лет тому назад, уже проживая в Швейцарии, я познакомился с одним интеллигентным немцем-славистом, формально являющимся теперь даже моим дальним родственником по линии жены. Я знаком со многими славистами и русистами, но этот поразил меня тем, что написал свою докторскую диссертацию ни много, ни мало как по речам тов. Ленина. «Да ты представляешь себе, что ты сотворил?!- воскликнул я, - ты же буквально воплотил в жизнь слова поэта, который сам не был замечен в знаниях иностранных языков». Цитировать ему Владимира Владимировича, тем не менее, не стал.
При расставании он подарил мне напечатанный в виде толстой брошюры экземпляр этой своей докторской диссертации. Само исследование по-немецки, а ленинские цитаты по-русски. Мне бы её в «красный угол» поставить, а я по дури отдал почитать её одному своему швейцарскому знакомому. Вот уже лет 6 как не возвращает. Изучает, наверно. А может быть, готовится к большим свершениям? Если так, то напрасно – тут одного красноречия в сочетании с демагогией мало. Надо ещё оказаться «в нужное время в нужном месте», да и плацкарт в пломбированном вагоне нынче дороговат.
И вот уже почти 15 лет я проживаю в немецкоязычном регионе Швейцарии. Английским пользуюсь довольно редко, но к своему собственному удивлению не забываю его. «Не забывается такое никогда» или как сказал поэт: «Тебя ж, как первую любовь...».
