И вновь я посетил (Санкт Петербург)

Санкт Петербург. Как же давно я здесь не был - более 15-ти лет, то есть ещё до того, как там побывал Собчак! Знаменитый мост уже не кажется таким огромным, сердце уже не бьётся так учащённо. Луковичные купола православной церкви поменяли свою раскраску с латунной на голубую. А в самой церкви всё так же уютно. В октябре 1990-го года я отстоял здесь службу на малопонятном мне церковно-славянском языке. Большинство присутствовавших на ней наверняка покинуло этот бренный мир. Они и тогда уже на ладан дышали. Вспомнил, как по окончанию службы священник встал у выхода, а покидающие церковь целовали ему руку. Я сказал своему провожатому, Анатолию Александровичу - активному прихожанину церковной общины, что не смогу поцеловать руку мужчине, пусть даже и «батюшке» - это было бы неискренне с моей стороны. А он уговаривал меня воспринять это как ритуал. Так мы и продвигались к выходу. Как ни странно, в памяти не сохранилось, поцеловал ли я тогда эту руку, но сам процесс переживаний по этому поводу запомнился хорошо.

До сих пор храню 2 письма ко мне Анатолия Александровича, родившегося в Болгарии в 1923-м году, сына генерала Белой Армии. Ни до, ни после этого больше никто мне в «старой русской орфографии» не писал. Оказалось, что он жив и даже продолжает петь по воскресеньям в церковном хоре. Правда, встретиться с ним мне не удалось, поскольку на воскресенье у меня были другие, «внецерковные» планы. Вместо этого поговорили по телефону.

Пусть и не жарко (февраль всё-таки), но заехал покупаться на питерский пляж. Хотя народу довольно много, никто кроме меня заходить в воду выше колена не решался. А я-то себя за неженку считал. Вечером того же дня рассказал своим американским знакомым о том, как 15 лет тому назад переплывал недалеко от СПб с материка на отдалённый метров на 800 островок. Где-то на середине дистанции надо мной начал кружить вертолёт, а через несколько минут появился патрульный катер. Склонившийся через его борт полицейский поинтересовался, всё ли у меня ОК? Получив положительный ответ, отчалил. Мои друзья сказали, что я рисковал – в здешних водах обитают не только достаточно безопасные для людей акулы, но и аллигаторы. Постфактум я испугался за себя «тогдашнего». Всё-таки не зря утверждают, что дуракам везёт. Их даже аллигаторы не трогают – брезгуют, вероятно.

Но началось моё 4-е короткое (blitz)пришествие в «империю толстяков» (вернее, только в самую южную её часть - Флориду) отнюдь не с Санкт Петербурга, а с Орландо, где я участвовал в 3х-дневном семинаре, после которого арендовал на 4 дня автомобиль и поехал в сторону Мексиканского залива. Там в городке Bradinton к югу от St. Petersburg живёт сестра моего давнишнего американского друга из New Jersey.

Откуда навезли столько толстяков? – не переставал удивляться я. За моё длительное отсутствие в США ситуация по этой части резко ухудшилась. Теперь в глаза бросаются не только сверхгабаритные толстяки обеих полов и всех возрастов, но и неимоверно большое количество просто людей «без талии». Отвратительное зрелище. Самое удивительное, что никаких комплексов неполноценности по этому поводу они, похоже, не испытывают. Да и то правда – они же едва ли не в большинстве, чего же стесняться? Это же почти «норма жизни». Поглядев на то, что они едят и пьют, удивление проходит. Зайдя (заехав, конечно) подкрепиться в „Seven Eleven“, мне стоило большого труда отыскать там хоть что-нибудь съедобное - фрукты.

Зачем мне вообще понадобился этот несчастный «7/11» (можно смело переименовывать в «9/11»)? Ведь знал же заранее, что это такое. Да просто другого на мили вокруг не было. И так почти везде. Не сомневаюсь, что где-то есть и что-либо более пригодное для желудка, но все самые «парадные места» заняты вот этими забегаловками. Даже в „Animal Kingdom“, куда посетители приезжают со всей Америки и даже из других стран, трудно перекусить чем-либо, кроме всей этой „junk food”.

Неужели всё так плохо, ни одного положительного момента? Да нет, есть и один положительный - за 8 дней только однажды видел курящих - в специально отведённом для этого грязного дела уголке. Прикидывая, что лучше – никотиновая вонь или же изуродованные питанием и образом жизни тела, так и не смог прийти к однозначному ответу.

Признаюсь, летел в USA с некоторым предубеждением, развившимся у меня за годы проживания в Швейцарии. Первоначально восторженное, порой даже эйфорическое отношение сменилось сначала на умеренное, а потом и вовсе на скептическое. Впрочем, это не относится к большинству из моих американских друзей. Эта поездка не развеяла моих предубеждений. Она вообще не вызвала во мне особых переживаний. Ещё пару лет назад я бы волновался, возвращаясь в страну, подарившую мне столько восхитительных моментов, в которой я в достаточно зрелом уже возрасте вновь почувствовал себя ребёнком, ничуть не стесняясь этого.

«Нынче же не то, что давеча» – не только сама Бушландия стала мне неинтересной, я перестал понимать этих людей. Разные мы всё-таки люди – американцы и европейцы. А ведь было время, когда я так не считал. Впрочем, ввиду краткосрочности поездки объективности в таком суждении немного. Да я на это и не претендую. Просто фиксирую свои мимолётные впечатления ...

Февраль 2006 года.

К вопросу о 5-м пункте

В вопросе о национальной принадлежности нередко возникают сложности. Что здесь является определяющим – место рождения, «гены», количество прожитых в стране лет, владение языком, (не)приязнь к стране, паспорт, религиозная принадлежность, «ментальность» или определённая комбинация этих факторов? А может быть, просто собственное ощущение принадлежности к определённой нации?

Может ли считаться русским человек, не говорящий по-русски человек, но со 100%-ми русским корнями? А свободно говорящий по-русски, но никогда не живший и даже не бывавший в России? А «полный негр», выросший в Москве, Питере или Киеве, не владеющий никаким другим языком кроме русского? Кто по национальности Мария Шарапова?

Для меня и Окуджава, и Фазиль Искандер, и Юсупов с Карамзином, не говоря уже про «чёрного» Пушкина – безусловно русские. Впрочем, также как и большинство жителей Украины. Но на это у каждого своё мнение. Посмотрю для начала в зеркало.

Несколько лет тому назад один заезжий режиссёр из Питера «отказал» мне в праве называться русским, о чём я узнал от него не напрямую, а через нашу общую швейцарскую знакомую, мать его ребёнка. Дожил, уже и земляки не признают за своего. «Свой среди чужих, чужой среди своих»? Да нет, не вижу я тут чужих: и те, и другие – свои по-своему. Кстати, его растущая здесь без отца «режиссёрская дочь» уж точно не подходит под определение «русская», хотя и похожа на него больше, чем на мать.

Такой «приговор» я воспринял спокойно, скорее как комплимент, чем как упрёк. Не потому, что стыжусь быть русским, а потому что догадываюсь, что вкладывал «режиссёр» в своё определение. Впрочем, в Питере мы знакомы не были - возможно, что уже и там я был бы для него недостаточно русским. Так вот, значит, как мало надо для того, чтобы «перестать быть»! Достаточно не пить водку, не читать российскую прессу, не смотреть российское ТВ (опасаясь за свой родной язык) и перестать ставить на первое место новости из России.

Значит, национальность – величина переменная и может меняться в процессе жизни индивидуума? Пожалуй, соглашусь с этих, хотя и не в приложении к себе. Если по паспорту, то я - русский, хотя по отцу мог бы и на белоруса «потянуть». Но было бы нечестно считать себя белорусом, да и сами белорусы вряд ли меня за «своего» примут. Я и бывал-то там всего пару раз, а тамошнюю жизнь знаю скорее по рассказам отца.

Кстати, про отца. Заполняя анкету для приглашения, он каждый раз упрямо продолжает писать в графе «национальность» - белорус, хотя я не устаю повторять ему, что никакой он не белорус. Ну, и что, что вырос в белорусской деревне? И вообще, что это за национальность такая – белорус? Не смешите меня. А почему тогда не «ставрополец» или «сибиряк»?

Один мой здешний бывший коллега по работе вряд ли сможет определить свою национальность. Паспорт у него «с птичками», голландский (по отцу), но – на фламандском языке он не говорит вообще. По матери и по выговору – чистый немец, но в Германии никогда не жил. Вырос и закончил университет (ядерная физика) в Лозанне, но меньше всего склонен считать себя швейцарцем. Блестяще говорит по-американски, но в «Бушландию» - ни ногой, полный бойкот тамошнего режима. На вопрос, где бы ему хотелось жить, отвечает – во Франции. Но вряд ли французы приняли бы его за своего. Такой вот «национальный винегрет» получается. Вдобавок ещё и жена – из Польши. Но я уже не задаюсь вопросом, какой национальности его дети – боюсь запутаться окончательно.

Другой сотрудник той же фирмы – натуральный индиец с непроизносимой фамилией, проходящий у всех сотрудников под сокращённым именем Nanda, живёт в СН уже почти 25 лет. Паспорт – швейцарский, face - индийский. Мы симпатизируем друг другу. Однажды я с семьёй был приглашён к нему в гости на ужин. Жена – с «точкой по лбу», сын и дочь – «темнее ночи». Дома говорят на Hindu, в школе - на швейцарском диалекте.

На ужин было приготовлено «остренькое национальное», причём хозяева ели руками. Не для того, чтобы продемонстрировать нам свои обычаи (я ведь тоже для них «в присядку» не танцевал), а просто они так дома всегда едят. Попробовали и мы. Чувство довольно необычное – масло течёт по пальцам. Вспомнился ужин 13 лет тому назад в шикарном баденском ресторане, на котором один российский «менеджер по качеству» (бывший военпред) втолковывал высокопоставленному АВВ-ному работнику как надо «правильно» есть блины. Забудьте про ножи и вилки. Блины берут руками, кладут в их масло и потом целиком засовывают в рот. При этом масло должно течь по усам, бороде или просто по подбородку. Это было подчёркнуто специально. Мол, без «масла по усам» – никакого кайфа. Тогда уж лучше пиццу есть.

По ходу дела я предупредил Нанду, что рыгать по заказу не умею. Когда-то мне рассказывали такое об индийцах. Мол, не отрыгнувший после приёма пищи гость - чуть ли не оскорбление для хозяев (не накормили вдоволь). Оказалось, что у них на Цейлоне рыгать не обязательно.

Однажды Nanda был в командировке в Чехии. Группа состояла из 4-х сотрудников, трое из которых - немцы. За ужином кто-то из чехов поинтересовался, есть ли в нашей швейцарской фирме швейцарцы. Конечно - ответили немцы - и выразительно посмотрели на Нанду ...

Заехав в «магазин российских продуктов» по ту сторону германской границы – место тусовки так называемых «немцев Поволжья из Казахстана» - возникает ощущение, что попал куда-нибудь в Тамбовскую губернию. За немцев этих мужиков и баб могут принять разве что немецкие чиновники, знакомые с ними только по бумагам. Но вернёмся лучше к нашим ... швейцарцам.

Приёмный сын одного из моих швейцарских знакомых – таец. Его родители и предки жили в Таиланде, что однозначно отпечаталось и на «морде лица». Не считая младенчества, в Таиланде он бывал лишь однажды, когда приёмные родители привезли его познакомить со страной предков. Поскольку выглядит он на 100% «своим», местные иногда заговаривали с ним на улице по-тайски. При этом им было довольно странно обнаружить, что тот не понимает ни слова. Откуда им знать, что он вырос и всю свою 16-летнюю жизнь прожил в Цюрихе, а говорить с ним следовало бы на цюрихском диалекте, что было бы весьма затруднительно для подавляющего большинства тайцев, вряд ли способных найти на глобусе не только Швейцарию, но даже и Россию.

Внимание, вопрос к знатокам: какой национальности этот человек, унаследовавший от своих предков помимо «аутентичной внешности» разве что лень?

Рискну коснуться и «еврейского вопроса». Речь пойдёт об одном швейцарце, знакомом моей жены со студенческих лет. Сам себя он числит швейцарцем. Будучи этническим евреем и иудеем в религиозном смысле, он с годами всё больше «ортодоксел», а круг его интересов практически замыкается на еврейской теме. Вся библиотека и видеотека посвящены только ей. С профилем, фамилией и тоже всё нормально, картавит в меру. Без молитвы за стол не садится. Еда - кошерная, к телефону в саббат не подходит (хотя и прослушивает автоответчик). Правда, косичек пока не заплетает.

При всём при этом это довольно открытый человек, по профессии – психолог. От него я много узнал о еврейских традициях. Да и на его свадьбе в цюрихской синагоге мы с женой присутствовали не без интереса. Вот об этой женитьбе и пойдёт речь. Само собой разумеется, жениться он хотел только на еврейке. Не потому что предпочитает брюнеток блондинкам, а в думах о 5^м пункте своего будущего потомства. Но по иронии судьбы полюбил блондинистую немку, да ещё - дочь католических миссионеров! Ситуация – хоть с готовым сценарием в Голливуд. Далее сюжет развивался так. Невеста приняла иудаизм, сменила имя на еврейский эквивалент, они поженились, она родила ему дочку. С внешностью своей она ничего сделать не захотела, да и не смогла бы, то есть профиль и степень блондинистости остались теми же. Картавить тоже (пока) не начала.

Внимание, вопрос к знатокам: какова национальность его жены?

Кое-кто снисходительно бросит: «Мол, не путай национальность с религиозной или этнической принадлежностью. Об этом уже много сказано и написано». Но в том-то и дело, ясности в этом вопросе среди «наших» не наблюдается. Не забавно ли, что один мой знакомый, бывший москвич с «подходящими» профилем и фамилией, уплетая в разговоре со мной солидный кусок свинины, с гордостью называет себя евреем, а тот цюрихский знакомый – швейцарцем. Вот бы им очную ставку устроить. И ещё - еврейское самосознание «москвича» обостряются в периоды угрозы еврейской нации (например, очередной волны антисемитизма). Такое вот «плавающее национальное чувство».

Так на каком же основании «москвич», не владеющий ни одним из еврейских языков и насмехающийся над религиозными евреями причисляет себя к ним? Может быть, тогда и мне можно? «Э, нет»,- скажет он - у тебя ни профиль, ни выговор...». Да и ту немку вряд ли за еврейку признает.

Нет, всё-таки ни хрена я не понимаю в вопросе о 5^ом пункте. «Сумбур вместо национальности», как сказал бы товарищ Жданов. Да и моё собственное национальное чувство как-то размыто.

Выходит, что изменить свою национальность всё-таки можно. А почему бы и нет, в наше время и пол поменять – не проблема. Хотя по этой части меня (пока) всё устраивает...

Что наша жизнь? Игра!

Из серии «Жизнь в Совке»

В годы моей нешуточной одержимости английским языком возникала вполне естественная потребность попрактиковаться, а также найти единомышленников. На Госкурсах, куда я записался, таких не обнаружилось. По моим наблюдениям там преобладали 3 категории обучающихся:

1. Готовящиеся «отваливать» из Совка
2. Фарцовщики
3. Скучающие дамочки, которым иностранный язык, в общем-то, был малоинтересен.

Ни к одной из этих категорий я не относился. Да и сами эти курсы дали только изначальный толчок и в какой-то степени дисциплинировали на первом этапе.

И вдруг я узнал, что в Питере существует любительский „English Drama Theatre“, дающий свои представления ни много ни мало, как на сцене «домашнего театра» Юсуповского Дворца. Того самого, где «замочили» РасПутина. Этот дворец называли тогда ещё «Дом учителя». Говорят, сейчас только чтобы посмотреть на эту сцену, надо купить билет долларов за 20, а тогда спектакли были бесплатными, да и участникам ничего не полагалось. Всё держалось исключительно на энтузиазме.

Репертуар тетра был небольшим, спектакли проходили редко. Посмотрев там 2 спектакля, - „Blithe Spirit” и „The Subject Was Roses“ - я был впечатлён. Тем не менее, на какое-то время этот уникальный театр выпал из поля моего зрения. Но пару лет спустя, один из моих знакомых, которого я заразил изучением английского, побывал там и сообщил, что его пригласили на пробы, позвал и меня поучаствовать в них. И вот мы пришли на одну из репетиций, после которой с нами поговорила режиссёр. Им тогда была «дама в летах» по фамилии Гуревская. Она хорошо владела языком, но её английский pronounce поначалу разочаровал меня. Впрочем, в отличие от меня для неё главным был театр.

К тому времени ни одного из участников виденных мною спектаклей в труппе уже не осталось. Надо полагать, все они были уже за Бугром. По этой причине в труппе наблюдался явный недобор. Трезво оценивая свои артистические способности, я поначалу отказался участвовать в труппе. Но Гуревская вцепилась в меня мёртвой хваткой. Подозреваю, что причиной тому была не столько её личная «приязнь» ко мне, сколько явная нехватка мужчин в труппе. Тогда я ещё не привык отказывать женщинам, поэтому ей удалось уговорить меня.

За 3 года я сыграл несколько раз в трёх спектаклях – одному по O`Henry и двух по Бернарду Шоу “How He Lied to Her Husband” и “Too True to Be Good”. Репетировали прямо на сцене. Среди нас была одна явная «звезда» - Вероника, профессионально владевшая английским языком. Все остальные явно уступали ей как в актёрском, так и в языковом плане. Позже Гуревская пыталась склонить меня к участию в планируемом ею спектакле для двух актёров (Вероника и я) по Хемингуэю „Hills Like White Elephants”. Но тут уж я не согласился. Играть главную роль вместе с Вероника при моих-то артистических «способностях» – это был бы «позор джунглям».

Самым удручающим было практически полное отсутствие зрителей. В зале, рассчитанном на 176 мест, сидело от силы 20 человек, часть из которых плохо или даже вообще не владела языком. Они приходили посмотреть на «своих». Пару раз были и мои родители, гордые моей «артистической карьерой». Этого я никак не мог понять. Разве нельзя было пригласить хотя бы школьников из «английских школ»? Правда, пару раз они приходили, но чаще всего мы играли практически сами для себя.

Между тем «перестройка» набирала обороты. Я продолжал знакомиться с иностранцами, иногда прямо на улице. И вот однажды, сейчас уже не помню при каких обстоятельствах, познакомился с культурным атташе посольства США и сразу же пригласил его в наш театр. Тот пришёл не один, а с ... морским пехотинцем. Правда, м.п. был не в форме и без карабина, зато наружность у него была внушительная. Помню лицо одного из руководителей Юсуповского Дворца, когда тот узнал о визите «шпиона» - его чуть Кондратий не хватил. На дворе стоял 1988-й год и многие, особенно пожилые люди ещё воспринимали «Перестройку» как провокацию К.Г.Б. В ходу был стишок:

«Товарищ, верь, пройдет она -
Так называемая гласность,
Россия вспрянет ото сна,
И вот тогда Госбезопасность
припомнит Ваши имена».

Впрочем, на моей памяти это был единственный случай, когда на нашли спектакли приходили иностранцы. Мой энтузиазм был ограничен. Мне больше хотелось быть «при театре», общаться с другими «актёрами», чем самому выходить на сцену. Но такого единства как-то не получилось. А однажды я узнал об отъезде в Канаду одного из главных членов труппы. Всё понемногу разваливалось...

Как ни странно, на этом моя актёрская «карьера» не закончилась. Однажды мне вдруг позвонили с Леннаучфильма (телефон узнали в театре) и пригласили на пробы учебного фильма «Визит таможенного инспектора» для моряков загранплавания. Пробы я успешно прошёл, и начались съёмки. Было интересно. Вот уж никогда бы не подумал, что мне доведётся сниматься в кино, пусть и в учебном. Помню вечно хмурого молодого оператора, жалующегося на допотопную аппаратуру. Мол, сейчас (тогда) чисто технически не удалось бы отснять «Человек-амфибия».

Играть надо было как раз того самого таможенного инспектора.

You have tomato on board. What kind of ripeness do they have? – спрашивал я капитана корабля.

Тут у нас вышел спор, произносить «помидоры» на американский или же на британский манер. Остановились на британском варианте – «капитану» виднее. Из всех актёров он был самым сильным в языковом отношении – мог играючи переходить с британского на американский и назад. Даже языковая консультантка картины практически всегда соглашалась с ним.

Единственным профессиональным актёром был один Ленфильмовец. Играл он легко и не принуждённо, но вот его английский оставлял желать лучшего. В конце концов его дублировал кто-то другой. В перерывах он веселил нас своими хохмами и рассказывал забавные истории из театральной жизни. Например, про то, как однажды милиция нашла у одного из актёров, ехавшего по какой-то советской провинции на съёмки фильм «про Запад», пачку потрёпанных бутафорных долларов – из тех, что используют в театре. Ни одному находящемуся в здравом уме Homo Sapiens не пришло бы в голову принять их за настоящие деньги. Но у ментов своя ментальность. Они упрятали его в каталажку и начали уже шить «валютное дело», потирая руки от предчувствия повышения по службе. Только вмешательство директора картины избавило актёра от «срока».

Каждая съёмка начиналась с гримёрной. По странному капризу режиссёрши из меня поначалу решили сделать ... негра. На негра-то я «по жизни» мало похожу. Всё-таки одно наличие кудрей даже при солидной дозе гуталина на лице ещё не делает из белого негра, что и показала пробная фотосъёмка (эти «негритянские» кадры до сих пор хранятся у меня). В конце концов, это поняла и режиссёрша. Было решено оставить меня белым. Спасибо ей за это огромное.

Превращаться в «негра» - занятие длительное. По ходу дела гримёрша сказала, что после меня будет гримировать Михаила Боярского (надо думать не в негра), бывшего тогда в зените популярности. Но его я так и не увидел. Может быть, он избегает негров? Забавы ради я оставил «негритянский» грим и поехал в таком виде домой. К моему удивлению никто в общественном транспорте даже не задержал на мне взгляда. Ну, едет себе негр на метро. Не бойся, парень - мы не в Америке, линчевать не будем.

За первой серией последовала вторая, где я был уже лоцманом. Ну, а какой же лоцман без бороды? Так у меня появилась борода и седина – для солидности, конечно. Если бы снимали сейчас, то пудру тратить не понадобилось бы. На этот раз снимали уже не в студии, а на корабле. Помню, даже карабкался по верёвочной лестнице, рискуя жизнью. Чего не сделаешь для советских моряков загранплавания. Правда, когда началось озвучивание, я уехал по приглашению в Европу, поэтому меня озвучивал кто-то другой. Кстати, озвучивание 1-й серии оказалось для меня довольно сложным, хотя и интересным занятием – попасть в свой собственный голос в наушниках оказалось не так-то просто.

Вернувшись из Европы, мне опять позвонили – на этот раз с Ленфильма. Опять же «по наводке» театра. Тогда в Россию приехала английская группа снимать сериал «Молодые годы Екатерины». Это был мой единственный визит в здание Ленфильма. Меня спросили, умею ли я скакать на лошади. Нет – честно признался я. После этого меня быстренько засняли на видеокамеру, чем дело и закончилось. Через 3,5 недели я уже отлетел в USA, где провёл полгода и откуда прилетел в Швейцарию на ПМЖ. Так что сниматься в «Катерине» мне всё равно бы не удалось. Честно говоря, глядя на ту развесистую клюкву, которая получилась у англичан (её до сих пор часто крутят по разным каналам), я ничуть об этом не жалею. Хотя и повредить этому «шедевру» уже ничто не смогло бы, даже моё скаканье на лошади.