Увидеть Париж и умереть

Когда я познакомился с этой девушкой, шёл застойный 1981-й год. А может быть 1982-й или даже 1983-й. Они тогда были так уныло похожи друг на друга – не различить. Время текло медленно – ни тебе «ускорения, ни «перестройки». Особого притяжения между нами не было. Пожалуй, нас объединяло только одно – иностранный язык. Но объекты нашей влюблённости не совпадали: она грезила французским, которым занималась профессионально, в то время как я был «по-любительски» бесконечно влюблён в English.

Однажды я был приглашён на её день рождения, где оказался ... единственным гостем. Но наши отношения так и не состоялись. Оглядываясь назад, понимаю, что это не случайно. В то время как у меня было много друзей-товарищей (но мало друзей), а мой телефон не умолкал до поздней ночи, она была глубоко одинока в этом чуждом ей мире. Она не жаловалась на судьбу, просто не переставала удивляться её несправедливости.

У неё была одна, но пламенная страсть – поехать во Францию. Не уехать, а именно поехать. Но как раз это и было «низзя». Нет, она не была «носительницей секретов», но ... свободно говорила по-французски. По этой простой причине поездки во франкоязычные страны для неё были закрыты. Можно было во Вьетнам, на Кубу, даже в Индию, но только не во Францию, Бельгию или Канаду. «Почему?» – не переставала удивляться она. Я таких вопросов не задавал, сам даже и не мечтая поехать за Бугор – не тяготею к бесплодным фантазиям.

Как и следовало ожидать, в кругу моих знакомых были «англоманы», а в её кругу– «франкоманы». И вот однажды она привела меня к одному из них. Назову его ЛФ (любитель французского). Как и я, он находился в статусе «любителя» и являлся членом общества «Франция - СССР», одним из тогдашних «выездных предводителей» которого был композитор Никита Богословский – шутник и любителей розыгрышей. В отличие от НБ, ЛФ шутником не был. Напротив, он оказался невзрачным мужчиной лет 30-ти, проживавшим в одной из питерских коммуналок. Не в той, где «на 38 комнаток всего одна уборная», но всё же и не на отдельной «хазе», как тогда говорили. Попробую передать в сжатом виде то, что он нам тогда поведал. Из сегодняшнего далека это может показаться странным, но не выходило за рамки тогдашней повседневной абсурдности, хотя и не рядовой.

«В те времена далёкие, теперь почти былинные», когда фраза «своими глазами видишь человека, побывавшего ТАМ» не была сильным преувеличением, видеть перед собой человека, съездившего частным образом на целый месяц во Францию (и вернувшегося назад!), было событием нетривиальным. Правда, для этого ЛФ пришлось поступиться мужской честью – фиктивно жениться на одной знакомой француженке, благородно предоставившей ему таким образом возможность посетить «страну трёх мушкетёров». Впрочем, о его литературно-исторических ассоциациях я могу только гадать. Не исключено, что это Робеспьер или даже Квазимодо. Сам ЛФ был несколько симпатичнее последнего, но не настолько, чтобы в КГБ поверили, что на такую «прелесть» и в самом деле может клюнуть пусть даже самая захудалая француженка. Так что подозреваю, что все его матримониальные намерения были шиты белыми нитками.

Мы были далеко не первыми его слушателями. Рассказывать о своей поездке во Францию доставляло ЛФ истинное удовольствие. Рассказывая, он как бы снова переносился ТУДА и соответственно уносился из ЭТОГО, следуя хотя бы на это короткое время призыву М. Жванецкого: «Отойди, не стой во всём ЭТОМ».

А дело обстояло так. Его французская «жена» жила в какой-то общине, деля и кров, и постель с её многочисленными, время от времени меняющимися обитателями. Места для ЛФ в этой общине не планировалось, это было обговорено сразу. Ведь штампик в паспорте – ещё не повод для близкого знакомства. Денег у него было – сами понимаете сколько. Но парень был не промах, зря времени в обществе «Франция - СССР» не терял. К моменту поездки его записная книжка была полна адресов и фамилий. Имея на руках билет «до Парижа и обратно», немного карманных денег и больше ничего, он разработал эффективную стратегию.

Для начала рассортировал имеющиеся адреса по маршруту следования поезда, соотнеся их с перечнем филиалов общества «Франция - СССР». Поскольку в те времена частные российские визитёры встречались во Франции не чаще, чем теперь камбоджийские мужчины в Цюрихе, он легко мог играть на интересе к своей экзотической персоне. Он и играл, представляясь повсеместно членом общества «Франция - СССР». Никакого обмана в этом не было, даже «корочки» мог предъявить. Худо-бедно, но таким образом он получал ночлег, кормежку, экскурсию по местным достопримечательностям, а иногда даже и докладывал о «положении на современном этапе». Собственно вся его месячная поездка и состояла в следовании по маршруту «до Парижа и обратно». Ездил он на региональных поездах, выходя по ходу следования чуть ли не на каждой остановке. ЛФ не без гордости упомянул, что однажды даже соблазнил какую-то француженку на одну ночь (на бОльшее та, видимо, не согласилась). Хотел бы я посмотреть на ту мадам...

Оказалось, что с тех пор как ЛФ вернулся из Франции, он практически не выходил из дома – не хотел видеть вокруг себя „всё это“ и портить своё впечатление от «сказки». А ведь жил он не в новостройках, а в старой части Петербурга. Продукты ему покупали соседи по квартире и друзья-знакомые. Долго ли он выдержал такой режим добровольного затворничества, как избежал советской статьи «за тунеядство», мне неизвестно, написал ли свои мемуары про ту поездку («Путешествие их Петербурга в Париж»), или же всё так и осталось в устной форме? Не знаю, больше я с ним не встречался, да и с той «француженкой» мы вскоре разошлись. Где она сейчас? Думаю, что давно уже не в Питере. Хотя, как знать...